Frammenti, V. Majakovskij

 

Io conosco la forza delle parole, 
                                 conosco delle parole il suono a stormo.
Non di quelle
                 che i palchi applaudiscono.
A tali parole
                 le bare si slanciano
per camminare
                    sui propri
                                quattro piedini di quercia.
Sovente
          le buttano via,
                              senza strapparle, senza pubblicarle.
Ma la parola galoppa
                                con le cinghie tese,
tintinna per secoli,
                          e i treni strisciando s’appressano
a leccare
          le mani callose
                              della poesia.
Io conosco la forza delle parole.
                                              Parrebbe un’inezia.
Un petalo caduto
                       sotto i tacchi d’una danza.
Ma l’uomo 
        con l’anima,
                        con le labbra,
                                        con lo scheletro…

Mi ama – non mi ama.
                              Io mi torco le mani
e sparpaglio
                 le dita spezzate.
Così si colgono,
                   esprimendo un voto,
                                             così si gettano in maggio
corolle di margherite sui sentieri.
La rasatura
             e il taglio dei capelli
                                     svelino la canizie.
Tintinni a profusione
                          l’argento degli anni!
Spero,
      ho fiducia
                  che non verrà mai
da me
       l’ignominioso bonsenso.

Sono già le due.
                  Forse ti sei coricata.
Nella notte
             la Via Lattea
                           è come un’Oka d’argento.
Io non m’affretto
                      e non ho ragione
di svegliarti
              e turbarti
                         coi lampi dei telegrammi.
Come suol dirsi,
                     l’incidente è chiuso.
La barca dell’amore
                            s’è infranta contro la vita.
Tu ed io
          siamo pari.
                        A che scopo riandare
afflizioni,
         sventure
                   ed offese reciproche.
Guarda
       che pace nel cosmo.
La notte
         ha imposto al cielo
                                  un tributo di stelle.
In ore come questa
                         ci si leva
                                     e si parla
ai secoli,
           alla storia
                      e all’universo…

 

Vladimir Majakovskij, Poesie (Garzanti, 1972)

 

[Foto:  Vincent van Gogh, La notte stellata, 1889]

All’amato me stesso, Vladimir Majakovskij

domenico-mazza-2014_10_dscf2245

S’io fossi piccolo come il grande oceano,
mi leverei sulla punta dei piedi delle onde con l’alta marea,
accarezzando la luna.

V. Majakovskij

Quattro. Pesanti come un colpo.
“A Cesare quel che è di Cesare, a Dio quel che è di Dio”.

Ma uno come me dove potrà ficcarsi?
Dove mi si è apprestata una tana?
S’io fossi piccolo come il grande oceano,
mi leverei sulla punta dei piedi delle onde con l’alta marea,
accarezzando la luna.
Dove trovare un’amata uguale a me?
Angusto sarebbe il cielo per contenerla!

O s’io fossi povero come un miliardario…Che cos’è il denaro per l’anima?
Un ladro insaziabile s’annida in essa:
all’orda sfrenata di tutti i miei desideri
non basta l’oro di tutte le Californie!

S’io fossi balbuziente come Dante o Petrarca…
Accendere l’anima per una sola, ordinarle coi versi…
Struggersi in cenere.
E le parole e il mio amore sarebbero un arco di trionfo:
pomposamente senza lasciar traccia vi passerebbero sotto
le amanti di tutti i secoli.

O s’io fossi silenzioso, umil tuono… Gemerei stringendo
con un brivido l’intrepido eremo della terra…
Seguiterò a squarciagola con la mia voce immensa.
Le comete torceranno le braccia fiammeggianti,
gettandosi a capofitto dalla malinconia.
Coi raggi degli occhi rosicchierei le notti
s’io fossi appannato come il sole…

Che bisogno ho io d’abbeverare col mio splendore
il grembo dimagrato della terra?
Passerò trascinando il mio enorme amore
in quale notte delirante e malaticcia?
Da quali Golia fui concepito
così grande,
e così inutile?

Vladimir Majakovskij, Poesie d’amore e di rivoluzione ( Red Star Press, 2012)

_______

СЕБЕ, ЛЮБИМОМУ

Четыре.
Тяжелые, как удар.
“Кесарево кесарю – богу богово”.
А такому,
как я,
ткнуться куда?
Где мне уготовано логово?

Если бы я был
маленький,
как океан,-
на цыпочки волн встал,
приливом ласкался к луне бы.
Где любимую найти мне,
Такую, как и я?
Такая не уместилась бы в крохотное небо!

О, если б я нищ был!
Как миллиардер!
Что деньги душе?
Ненасытный вор в ней.
Моих желаний разнузданной орде
не хватит золота всех Калифорний.

Если б быть мне косноязычным,
как Дант
или Петрарка!
Душу к одной зажечь!
Стихами велеть истлеть ей!
И слова
и любовь моя –
триумфальная арка:
пышно,
бесследно пройдут сквозь нее
любовницы всех столетий.

О, если б был я
тихий,
как гром,-
ныл бы,
дрожью объял бы земли одряхлевший скит.
Я если всей его мощью
выреву голос огромный,-
кометы заломят горящие руки,
бросаясь вниз с тоски.

Я бы глаз лучами грыз ночи –
о, если б был я
тусклый, как солце!
Очень мне надо
сияньем моим поить
земли отощавшее лонце!

Пройду,
любовищу мою волоча.
В какой ночи
бредовой,
недужной
какими Голиафами я зачат –
такой большой
и такой ненужный?

Vladimir Majakovskij

[Foto: Domenico Mazza]